Жизнь артиста
Майя Фолкинштейн, «Культура», 24 июня – 30 июня 2010 года

Уже сам факт выхода этой книги должен обратить на себя внимание. В первую очередь, потому что не так часто у нас монографии об артистах пишут их коллеги. Ведь актеры в большинстве своем эгоистичны и сосредоточенны, в основном, на собственных персонах. Единицы из представителей данной профессии способны искренне, а не показно симпатизировать чужому таланту, порой, посвящая товарищам по «цеху» две-три дежурные фразы в интервью или, в крайнем случае, главу в мемуарах. Так что, Павел Любимцев (как, кстати, и его герой – Виктор Гвоздицкий, скончавшийся в мае 2007-го и оставивший нам «в наследство» немало актерских «портретов») является исключением из правила.

Свою книгу Любимцев готовил два года. И назвать эту книгу он планировал «Жизнь Гвоздицкого», что, наверняка, дало бы гораздо больший простор для читательской фантазии, чем вынесенное в итоговый заголовок его литературного труда словосочетание – «Гвоздицкий и его двойник», в котором при всей его точности, тем не менее, присутствует некий элемент заданности. У профессионалов театра и зрителей «со стажем» оно непременно вызовет ассоциации со спектаклем Мейерхольдовского центра «Арто и его двойник» с Гвоздицким-Арто. А также – красноречиво «намекнет» на неоднозначность, изначальную двойственность существования артиста.

Однако последнее предположение, вероятно, ошибочно. Не для одного же доказательства этой, далеко не самой оригинальной мысли задумал свою книгу Любимцев?

Как становится ясно после ее прочтения, рукой Павла Любимцева «водило» бескорыстное желание предложить нам жизнеописание (сам Любимцев, возможно, за отсутствие в рассказе хронологической стройности скромно именует его «записками») незаурядного артиста, не очень популярного в народе, но ценимого критикой, и которому он, Любимцев, был предан всей душой.

Они встретились в ленинградском театре Комедии в 1978-м, недолго (в течение сезона 1978-1979) партнерствовали на прославленной акимовской сцене, а позже и в антрепризном проекте «Апостол Павел». И – близко (правда, с соблюдением определенной «дистанции», так и не позволившей им перейти «на ты») общались почти три десятилетия.

Подобные обстоятельства обеспечивает Любимцеву практически доскональное знание предмета его разговора с читателем, позволяющее ему, прежде всего, тщательно и чрезвычайно образно «разобрать» актерские создания Гвоздицкого. И это особенно важно в связи с ролями, сыгранными артистом до переезда в столицу. В том числе: с Булановым из «Леса» А. Н. Островского и шварцевской Тенью в «Комедии», с Имрушем в «Телевизионных помехах» К. Сакони в БДТ, с Томом из «Стеклянного зверинца» Т. Уильямса в МДТ, иных работах, которые многие почитатели таланта Виктора Гвоздицкого могли по разным причинам не видеть.

Импонирует и пристрастный взгляд Павла Любимцева на артиста Гвоздицкого (чей переход в труппу Александринского театра автор считает огромной потерей для Москвы, виня в произошедшем руководство МХТ имени А. П. Чехова). «По Любимцеву», Гвоздицкий – единственная в своем роде индивидуальность, обеспечивавшая неповторимое звучание спектаклей Адольфа Шапиро и Николая Шейко, Петра Фоменко и Камы Гинкаса, Генриетты Яновской и Михаила Левитина, Олега Ефремова и Валерия Фокина, Юрия Еремина... И, следуя логике рассуждений Любимцева, понимаешь, что это не всегда шло на пользу артисту. Все же не все режиссеры, с которыми довелось сотрудничать Гвоздицкому, были лишены чувства ревности, мешавшей им признать за артистом львиную долю успеха своих сценических произведений.

А вот пресса (выдержкам из газетных и журнальных публикаций о Викторе Гвоздицком отведена значительная часть печатного пространства) анализируя вклад артиста в реализацию того или иного режиссерского замысла, никогда не скупилась на восторженные оценки, подчас считая Гвоздицкого подлинным спасителем не слишком задавшихся спектаклей. В отдельных случаях это и впрямь соответствовало истине, но театр – дело коллективное, отчего настоящий критический вердикт кажется не совсем деликатным по отношению к остальным «действующим лицам» театрального процесса.

Бывает, что чувство меры и такт изменяют самому Любимцеву. И тогда, когда он касается темы атмосферы внутри некоторых театральных коллективов (например, товстоноговского БДТ – характеризуя его, Любимцев прибегает к выражению Павла Луспекаева, сравнивавшего этот театр с «огромной лестницей, где у каждого своя ступенька, которую все непрерывно вылизывают»), где служил Гвоздицкий. И – в моменты размышлений о Гвоздицком-человеке, то и дело, вспоминая о нанесенных ему Виктором Васильевичем обидах и о каких-то неприглядных гранях характера Гвоздицкого. Конечно, читать о подаренных Гвоздицким Любимцеву «ношеных ботинках» или об устроенном Виктором Васильевичем разносе крохотного эпизода с участием Любимцева в постановке Театра Комедии «Добро, ладно, хорошо» читать не приятно. Но вместе с тем неловко становится и от признания Любимцева, что он, наряду с другими людьми из окружения Гвоздицкого, «терпел» его. И пусть Любимцев поясняет: «терпел» за самобытность натуры (с «ним было необыкновенно интересно!»), а человеческие недостатки Гвоздицкого оправдывает «большим даром» Виктора Васильевича (что странно слышать от воспитанника Щукинского училища, чьи выпускники стараются придерживаться вахтанговского постулата – «с художника спросится»), горечь от произнесенного Любимцевым унизительного по отношению к Гвоздицкому слова не уменьшается.

Все это портит общее, действительно сильное эмоциональное впечатление от книги, по ходу знакомства с которой невольно задаешься массой вопросов. Едва ли не главный из них: имело ли смысл впускать публику в театральное «закулисье» со всеми его достаточно сомнительными на взгляд постороннего наблюдателя свойствами? Наверное, нет – все-таки это лишает театр присущего ему, столь необходимого для его поклонников (а книга Любимцева адресована не только специалистам, но и театралам) ореола волшебства. Да и быть «предельно откровенным», повествуя о Викторе Гвоздицком, очевидно, не стоило, раз сам Виктор Васильевич предпочитал оставаться фигурой не публичной, не выставляя на обозрение свой внутренний мир. К творческому облику Виктора Гвоздицкого, от которого всегда исходило ощущение тайны, новые подробности его биографии вряд ли что-то добавят. А разочарования, пожалуй, ни к чему. Слишком уж дороги, пережитые в разное время благодаря этому артисту, мгновения зрительского потрясения.

 

 

 

Приглашем принять участие в развитии проекта. Материалы присылайте администратору сайта

Mail.ru

2007-2016 © Cтудия дизайна «VoltStudio». Все права защищены