Спектакль «Пушкин и Натали»
Дворец Искусств ЛВТО, 1979 год

Диалог с Пушкиным
Татьяна Панина, «Смена», 10 февраля 1980 год

Словно играя в поддавки с расхожим о поэте – «знанием» и дразня зрителей, молодой человек в современ­ных потертых джинсах, свитере и светлой жилетке, принимает «пушкинскую» позу, и на мгновение его сходство с поэтом кажется безусловным. Для маловеров артист достает из кармана одну (!) бутафорскую бакенбарду, закинув ее за ухо, а другой конец удерживая в зубах, демонстрирует «классический» пушкинский профиль. Наконец, зачитывает свидетельства современников, из которых неожиданно выясняется, что «все портреты его в общем похожи, но несколько приукрашены...».

Так с вызова, озадачивая зрителей-педантов и любителей сличения с «подлинным», начинается спектакль режиссера Камы Гинкаса и артиста Виктора Гвоздицкого «Пушкин и Натали», поставленный в мастерской молодого актера и режиссера при ленинградском отделении ВТО.

А потом наступает время театра... Театра, который не требует специального «знания», не предполагает точного совпадения с историческим фактом, не рассчитывает на истину в последней инстанции, но дарит тому, кто ему доверится, чудо сопричастия живому сиюминутному творчеству актера, осмелившемуся приоткрыть нам тайное тайных – частицу внутреннего мира, психологический склад личности Пушкина.

Читаются письма Пушкина. Не все, выборочно, иногда несколько строк.

Замысел спектакля смел, но совершенно оправдан – не очередная иллюстрация к биографии и не претензия на воплощение пушкинского гения, а предположение, догадка о душевном состоянии поэта в конкретных обстоятельствах жизни. И уже благодаря этой догадке – выход к личности Пушкина.

В название вынесены только два имени: поэта и его будущей жены. Но как сложен, напряжен и объемен реальный контекст этих взаимоотношений! Сватовство и предстоящая женитьба на Наталии Николаевне – и тут же мучительные для поэта переговоры с царем и Бенкендорфом об издании «Бориса Годунова», изматывающие душу обязательства перед разными людьми, денежные долги, потеря Дельвига, болдинский карантин.

От письма к письму возникает ощущение, что Пушкин был не просто скован трудными жизненными обстоятельствами, но постоянно должен был давать объяснения своим поступкам, мыслям, чувствам. Бесконечно ждал перемен в своей судьбе, в то время как все его существо жаждало жизни сейчас, сию минуту, всегда! Мотив насилия, бесцеремонного вмешательства возникает в короткой записке к Хитрово, когда Пушкин вынужден объяснять причины, отчего не ездит в гости, драматически звучит в письмах-отчетах к Бенкендорфу, назойливо повторяется в переписке с матерью невесты об условиях свадьбы.

Гинкас встретил в Гвоздицком артиста, наделенного редкой способностью – его психологическая жизнь на сцене непрерывна. Пушкинские письма, одни из которых – не более, чем светский этикет, другие – крик души, третьи – отписка назойливому адресату, четвертые – исповедь другу или интимное послание женщине, пятые – еще одна дипломатическая попытка вырваться из-под цепкой опеки царя, не исчерпывают состояния пушкинской души, не равны ей. Эти неравенства громоздятся, отталкиваются, иногда сближаются, но не разрушают главного – духовного мира Пушкина. Гвоздицкий умеет сделать видимой эту преграду. И в том, как почтительность и покорность соседствуют с яростью, и как мгновенно отключается от адресата, возвращаясь к своим мыслям, и как неотступно, даже в минуты лирических признаний, думает о смерти. Одно письмо звучит в полный голос, другое проговаривается, третье – оборвано на середине, потому что каждое из них лишь часть, лишь отблеск не прекращающейся ни на секунду, живой и пульсирующей духовной жизни поэта.

Полноправным участником спектакля стал камерный фольклорный ансамбль, (его участницы – студентки Консерватории и музыкального училища имени Римского-Корсакова), исполняющий народные заплачки, причитания, песни, которые мог слышать и Пушкин. Это не фон и тем более не декларативное обрамление спектакля, а еще один, и притом существенный содержательный момент в понимании личности поэта и его судьбы. Песня, спетая с соблюдением всех этнографических особенностей, и конкретна, и глубока своим поэтическим обобщением, по стилю она диссонирует с письмами, но неуловимо и безусловно совпадает с внутренним ходом пушкинской мысли и тайной жизнью души. Мы слышим эти песни в паузах, когда жизнь не обрывается, а только ищет поддержки в воспоминании, в немногих дорогих сердцу вещицах.

Этот спектакль нельзя смотреть в большом зале, а только так, как он и играется – на камерных площадках города, где несколько десятков зрителей и актер в непосредственной близости к ним. Так возникает необходимая спектаклю встреча, живая связь, наш диалог с Пушкиным.

 

 

 

Приглашем принять участие в развитии проекта. Материалы присылайте администратору сайта

Mail.ru

2007-2016 © Cтудия дизайна «VoltStudio». Все права защищены