Спектакль «Тень»
Театр Комедии, 1984 год

Мой Пушкин и его Тень
Наталья Казьмина, «Театр» №7, 1985 год

(…) В Ленинградском Театре комедии восстановили «Тень» Е. Шварца и Н. Акимова. И Гвоздицкий сыграл в этом спектакле главную роль – Тень Ученого (или Его Тень, как значится у драматурга). Я не оговорилась, это был действительно главный герой спектакля, чья судьба единственно казалась достойной рассмотрения.

Гвоздицкий сыграл, всколыхнув кулисы легенды, растревожив великие тени. В акимовских декорациях и костюмах, восстановленных М. Азизян, и в музыке А. Животова он проживал не только роль, но и свои отношения с тем, старым театром, где блистали акимовские звезды, где все и вся отражалось в хитроумно устроенных Акимовым зеркалах, где жило едкое, праздничное искусство. В исполнении Гвоздицкого ожили пластика и мизансцены двух прежних редакций пьесы, сделанных самим Акимовым: 1940 года, где тень играл Э. Гарин, и 1960 года, где Тенью был Л. Милиндер. В Гвоздицком соединились черты исполнения и того, и другого. Он не старался «трактовать» роль иначе, он скрупулезно восстанавливал утерянные связи со старым театром, культуру театральных отношений.

Первое появление Тени на балконе Принцессы было подобно росчерку, тени, что оставила ночь на старых камнях королевского дома. Взмах цилиндра, поклон, учтивый, как обет молчания, касание занавески и – пшик! ничто, рассеявшийся туман, словно померещилось что-то зловещее. В бытовой ткани спектакля особое положение, особое происхождение Тени Гвоздицкий подчеркивал и внешне, и внутренне: синим, мертвенным гримом на лице (из второй редакции пьесы), неподвижностью мерцающих глаз, холодной, чуть деревянной пластикой, всей очень условной актерской игрой. Три превращения его героя были головокружительны и резки, как его последний бросок вниз с тронной лестницы (мизансцена из первой редакции пьесы). Три превращения – в лакея, чиновника, принца – были облачены в соответствующую форму, костюм: ливрею, фрак, мундир. Только лицо с тяжелыми веками не менялось, напоминая о цельности замыслов его обладателя и о лицемерии его слов.

Лакей ловко и охотно сгибался пополам: фалдочки вверх, косичка пудреного парика торчком, изгибом тела повторяя акимовскую кариатиду, кокетливым задом подпирающую балкон, – поза полного и бесконечного подобострастия. От черного чиновника в высоком кожаном цилиндре веяло уже только учтивостью.

Мертвой хваткой шею обнимал крахмальный воротничок, пальцы цепко сжима ли папку с бумагами, как судьбу Ученого. Фигура простиралась, росла у нас на глазах от распиравшего ее удовлетворения. Тень незаметно исчезала в одних акимовских арках, чтобы возникнуть в других, ластилась к стенам, колоннам, чтоб неожиданно отделиться от них, медленно, но верно подбиралась к Принцессе. Ее обольщение Гвоздицкий играл как еще одно восхождение. Дурманя ее сладкими лицемерными речами, он поднимался с колен, подвигался к ней ближе, бесшумно, мягко преодолевал препятствия – стул, стол, нависал над ней и, замечтавшись, падал, сильно падал, охлажденный криком Принцессы, призывающей стражу. Но секунду спустя он снова принимался дурманить ее словами и вот уже клал голову ей на колени, гладил шляпку, сжимал за плечи, срывал обещание-поцелуй – и побеждал. Третий акт, третье превращение уже являло нам даже не тень, а механическую куклу, куклу-мундир. Ключевое слово для Гвоздицкого в этом акте – неудачник (неудачник Ученый, и торжество Тени будет неполным, если на него не посмотреть). Ключевое чувство Тени – борьба любви и ненависти к Ученому как к хозяину. Ученого, изобличающего Тень, не слушают глупые придворные, прислушивается к нему только Тень, еще за минуту до роковой фразы «Тень, знай свое место!» уже готовая подчиниться. Актер, кажется, даже бледнеет под густым синим гримом, завороженно спускается с трона, спотыкается на последней ступени и съеживается у ног Ученого. По существу это и есть финал, если б для сказочных персонажей явное было явным, – финал сказки о том, что бывает с учеными, которые сажают себе на голову собственную тень. Игра В.Гвоздицкого в этом аккуратно отреставрированном спектакле (режиссер Ю. Аксенов) походила на «звук лопнувшей струны» и заставляла все-таки верить в преемственность театральных поколений и идей.

 

 

 

Приглашем принять участие в развитии проекта. Материалы присылайте администратору сайта

Mail.ru

2007-2016 © Cтудия дизайна «VoltStudio». Все права защищены