Спектакль «Крик лангусты»
Театр Комедии, 1985 год

Чудо театра
Павел Любимцев, «Виктор Гвоздицкий в это мгновение театра», 1998 год

Драма Дж. Маррелла «Крик лангусты» повествует о последних неделях жизни Сары Бернар. В своем имении на юге Франции «божественная Сара» (уже с протезом – на деревянной ноге) диктует мемуары своему секретарю Жоржу Питу.

И ничего толком не вспоминается! Память престарелой комедиантки работает только в стихии театральной игры. Ничего не поделаешь – привычка... И вот Сара Бернар заставляет Питу (самыми разными способами, чуть ли не палкой!) быть ее партнером, разыгрывать различные ситуации из ее жизни. Секретарь – человек абсолютно нормальный, без «театральных бацилл» в крови, а потому все затеи «Мадам» он воспринимает крайне неодобрительно, ощущая в этом и бессмыслицу, и унижение. Но каждый раз вынужден подчиниться, и одна за другой возникают в пьесе «сцены из жизни Сары Бернар»: «Спор с мамой», «Скандал с антрепренером», «Поединок с врачом, предлагающим ампутацию ноги»...

Пьеса выстроена, пожалуй, даже слишком блестяще. Для того, чтобы такой сюжет тронул, взволновал, нужно (очень просто!) растворить схему в крови актеров, в их живой жизни, нарушить изящество конструкции...

В ленинградском театре Комедии в спектакле, поставленном А.Мексиным, играли Елена Юнгер и Виктор Гвоздицкий.

Легендарная героиня акимовского театра вынесла на сцену в роли Сары Бернар длинный шлейф собственных воспоминаний.

... Изысканное воспитание в хорошей детской, блеск многолетней славы, железная стойкость характера, вечный азарт жить и жадное любопытство к жизни, – все это давало Юнгер право говорить словами Сары Бернар о самой себе. Надо сказать, что правом этим Елена Владимировна воспользовалась очень осторожно. Как блестящий дипломат, она раскрыла только маленький уголок своей души, оставив самое главное, самое сокровенное в таинственном мерцании роли. Личностная включенность замечательной актрисы лишь угадывалась в прихотливом и чуть холодноватом рисунке. Это и волновало.

Партнер Елены Юнгер превосходно ощущал это. Виктор Гвоздицкий выстроил свою роль резко иначе и этим внес в спектакль и высокую влюбленность, и тему сложных, мучительных взаимосвязей артистов разных поколений, творческих манер, вкусов.

Жорж Питу в исполнении Гвоздицкого напоминал какую-то странную птицу, – в коротковатых брюках на помочах, сандалиях, аккуратно заштопанной рубашке и нелепой шапочке, из-под которой торчал его птичий нос.

Свою «Мадам» Питу знает во всех нюансах и подробностях. Иногда он разговаривает с ней ласково, как с маленькой девочкой, чаще – с максимальной вежливостью, как с ненормальной, и Боже мой! – как он от нее устал! (Невозможно забыть гомерически-смешную кротость, с которой Гвоздицкий произносил: «Мадам, не надо употреблять такие выражения, как «чертова шлюха»... Можно заменить это чем-нибудь подходящим по количеству слогов... Например, «бабава хаха»...). Причудам Сары Питу сопротивляется сначала мягко, вежливо, с доводами... Все это не помогает, и он начинает подыгрывать (Что же поделаешь? Нужда...) – сначала механически, а потом все более и более включаясь, входя в конфликт, получая жгучее удовольствие от того, что можно наконец-то высказать этой проклятой карге все – не стесняясь! Не деликатничая! Не выбирая выражений и даже топая ногами! (В самом напряженном месте очередного скандала на потрясенный возглас Сары: «Питу!» – герой Гвоздицкого умоляюще и яростно бросал: «Питу здесь не при чем!» – и продолжал бой, будучи абсолютно «в образе»).

Стремительные переходы от униженной безответной зависимости к огнедышащим страстям составляли эмоциональную суть актерской работы Виктора Гвоздицкого. Следить за его преображениями было захватывающе интересно.

В финале спектакля стремительная череда сцен завершалась поразительным диалогом: Сара Бернар – Оскар Уайльд. Старая актриса вновь проживала свою последнюю встречу с умирающим Уайльдом. Этой игре Питу почти не противился. Устало вздохнув («Мадам, я позволяю себе гораздо меньше, чем позволял мсье Уайльд»), герой Гвоздицкого надевал длинный халат, подвязывался шелковым шнуром с кистями и очень просто превращался в знаменитого скептика. Здесь совсем не присутствовал Жорж Питу, и это намеренное выпрямление кружевной линии актерского рисунка было очаровательной «неправильностью» и производило особое впечатление, – на наших глазах возникало Чудо Театра, волшебное превращение, раздвигающее границы пьесы Дж. Маррелла.

«Крик лангусты» в театре Комедии не стал «спектаклем для всех». Актерские работы Юнгер и Гвоздицкого делали его изысканным зрелищем для тех, кто знает, как играли когда-то на этой сцене акимовские мастера.

 

 

 

Приглашем принять участие в развитии проекта. Материалы присылайте администратору сайта

Mail.ru

2007-2016 © Cтудия дизайна «VoltStudio». Все права защищены