Спектакль «Сонечка и Казанова»
Театр «Эрмитаж», 1996 год

Последняя ночь Казановы
Наталья Колесова, «Российские вести», 27 сентября 1996 года

…Как я люблю имена и знамена,
Волосы и голоса,
Старые вина и старые троны,
Каждого встречного пса,
Полуулыбки в ответ на вопросы
И молодых королей…
Как я люблю огонек папиросы
В бархатной чаще аллей…

Мир любовей, исступленных потерь, разочарований, даров Марины Цветаевой приносит на театральные подмостки новый спектакль театра «Эрмитаж». «Сонечка и Казанова» – это артистичная летопись жизни поэта, героев ее произведений и ее судьбы. Здесь и актриса вахтанговской студии Сонечка Голлидей из «Повести о Сонечке» – самая непостижимая любовь Марины Цветаевой, и ожившие роли, написанные для нее в поэтических пьесах о Казанове «Приключение» и «Феникс», и сцены из материализованной жестокой реальности до- и послереволюционной поры, и городские романсы, и стихи, стихи... Михаил Левитин – режиссер премьеры и автор многослойной, ассоциативной композиции, рассчитанной на зрителя заинтересованного – поставил спектакль романтический. Неизвестно откуда возникающее, щемящее и теплое чувство ностальгии затопляет и согревает сердце. В этом заслуга актеров, соединяющих горечь с восхищением, и, безусловно, художников Давида Боровского (создателя интерьера парижского кафе всех времен, но в стиле модерн, за которым со сцены наблюдают 70 зрителей), и Светланы Калининой, принесшей великолепный изысканный карнавал костюмов в свинцовые краски повседневности.

Сонечка – Ирина Богданова – такая резная, ликующая, не посредственная, женщина-дитя. Уникальное создание природы. Совпадение черт индивидуальности персонажа и актрисы создает непередаваемый эффект иллюзии проникновения в тайну. Сонечка естественно входит в строки, вышедшие из-под руки Марины, и превращается в Генриетту – лунно-бесстрастную возлюбленную Казановы («Приключение») – и Франциску – огненноволосую девчонку, пришедшую к старому Казанове со словами последней в его жизни любви («Феникс»). Перевоплощения актрисы мгновенны, преображения удивительны: ее странное лицо становится порой невыносимо прекрасным, а срывающийся голос трепещет, как птица.

Творец и жертва разыгрывающихся драм, поэт Марина Цветаева, – роль опасная, хотя и обозначена в программке как «мать девочки Али». Приближаться к гению безнаказанно не получается. Но актриса Ирина Качуро заставляет замолчать скептиков, Игра ее сдержанна, нервна и глубока. Так позволяет чувствовать молодому человеку только опыт пережитых страданий. Этого нельзя сыграть, не зная боли, невостребованности, вдохновения, порыва, щедрости души, растоптанной гордости. За строгой красотой актрисы скрываются смятение чувств, которые у ее героини всегда взлетали к предельному градусу.

Любимая актриса Цветаевой – Сонечка Голлидей, любимый герой ее театральных пьес – Джакомо Казанова. Безусловно, Виктор Гвоздицкий принадлежит к числу тех редких актеров, кому дано примерить на себя эту роль. Благородство облика, красота, темперамент и главное артистический магнетизм доказывают предназначенность роли исполнителю. Тем более что, оглядываясь с «холодной улыбкой вокруг», других достойных претендентов не замечаешь. Перевоплощаясь в Казанову, Стахович (педагог Сонечки в студии МХТ) остается в нем навсегда.

Казанова прекрасен и символичен, он единственный может доказать самим фактом своего существования, что красота существует – красота людей, чувств, мечтаний, поступков. Этот великий магистр любви и творчества появляется в вызывающем пурпурном камзоле и треуголке с перьями, как самая восхитительная маска карнавала жизни. Или в белой романтической рубашке клянет свою единственную победу, ставшую поражением, – Генриетту, смертельно и навеки ранившую его. Или, отчаянно постарев и кутаясь в огромною, подбитую мехом накидку, читает и сжигает коллекцию любовных писем, с нежностью пряча редкие страницы ближе к сердцу.

Казанову можно сыграть, только если глаза актера вспыхивают, как угли, а профиль вызывает в памяти гордых романтиков и искателей приключений прошлого. Виктор Гвоздицкий именно таков: благороден даже в шерстяных чулках, без грима, не страшащийся будничных, а не возвышенных интонаций. Он притягателен в своем служении страстям и бурям.

Выверенный спектакль, собранный из замысловатой мозаики судеб и стихов, обладает душой импровизатора. Поэтому ему ничего не стоит разразиться романсом под гитару Александра Пожарова, разорваться колоритной сценой с еврейской женщиной Кати Тенеты, вписаться в поворот сюжета, когда вдруг Ирина Качуро, сбросив цветаевское пальто, устремится в сцену «Приключения», чтобы сыграть роль наивной подружки Казановы, обнаружившей на стекле алмазную надпись – привет от его единственной любви.

В «Сонечке и Казанове» нет и упоминания о Сергее Эфроне или Юрии Завадском («Юра, вас любят женщины, а вы хотите, чтобы вас уважали мужчины»). Зато здесь есть девочка-ангел, третья женщина после Сонечки и Марины. Ее укачивает на коленях Казанова, уходящий навсегда в страшную, ревущую ночь, в снежную бурю накануне нового, XIX века. Для нас накануне нового века и тысячелетия эта метафора, до конца не реализованная в спектакле, выглядит символично, и вспоминается набоковское: «Красота уходит, красоте не успеваешь объяснить, как ее любишь, красоту нельзя удержать, и в этом – единственная печаль мира. Но какая печаль!..»

 

 

 

Приглашем принять участие в развитии проекта. Материалы присылайте администратору сайта

Mail.ru

2007-2016 © Cтудия дизайна «VoltStudio». Все права защищены