Спектакль «Сон в летнюю ночь»
МХАТ им. Чехова, 1999 год

Шекспир умел писать пьесы!
Глеб Ситковский, «Независимая газета», 1 декабря 1998 года

Среди литературных жанров нет ничего более упорядоченного и осмысленного, чем стихи. Даже самые печальные и безысходные стихи преисполняют нас оптимизмом, поскольку самим фактом своего существования доказывают, что печаль всегда рифмуется с весельем. (Отсюда, к слову сказать, абсолютная математическая правота фразы «После Освенцима нельзя писать стихи»: если в мире навсегда разрушен Порядок, то его невозможно воссоздать и в слове.) Кто пишет стихами, тот верит в разумное устроение мира. Шекспир (особенно в ранних своих пьесах), судя по всему, верит – он пишет стихами.

Николай Шейко – один из тех немногих московских режиссеров, кто любит и, главное, слышит стихи. Кроме того, он любят в своих спектаклях и порядок. Конечно, режиссера Шейко наврядли возможно назвать «торжественным солнцем» сценической вселенной, бесстрастно распределяющим «добро и зло». Устанавливать порядок, быть театральным законодателем, пожалуй, не по его творческим силам. Зато он обладает другим, тоже, к несчастью, почти забытым в нашей беспорядочной театральной жизни свойством – умением поддерживать порядок.

От роли режиссера-«солнца» Шейко в своем спектакле отказывается, скромно отступая в тенек. Солнцем, направляющим ход действия, режиссер сразу предлагает считать Шекспира. И помещает его знаменитый портрет из Первого фолио 1623 года прямо в центр сцены. Вокруг него – другие старинные гравюры. Страница бочком к странице. Я не писатель (шире – создатель собственного мира), я читатель, декларирует Шейко. «Страницы» поднимутся, а за ними обнаружатся «живые картинки» – обитатели шекспировских Афин застыли в позах фривольных и одновременно подчеркнуто-изысканных. Создатели спектакля наверняка чуть ли не больше всего гордятся костюмами, в которые они одели персонажей (художники Наталья Зурабова и Ирина Корина); эти причудливые и фантастичные одежды шились явно не для того, чтоб скрыть наготу, а, наоборот, чтобы покачать человеческое тело во всем его ренессансном великолепии.

В спектакле Николая Шейко всяк сверчок знает свой шесток. Шесток в буквальном смысле, потому что посреди сцены – прямоугольная деревянная конструкция (отдаленно напоминает книгу!), разделенная на три яруса по вертикали и на несколько ячеек по горизонтали. Верхним ярус отдан феям и эльфам во главе с Обероном (Игорь Васильев) и Титанией (Ирина Апексимова), вторым ярусом «руководят» Тезей и Ипполита (Римма Коростелева), внизу – афинские ремесленники. Вообще мир этого спектакля обладает всеми признаками делимости на три. Во-первых, Шейко классифицирует всех персонажей как «бессмертных», «смертных» и «шутов», во-вторых, напоминает нам о том, что род человеческий принято делить на мужчин, женщин и детей: все феи и эльфы в его спектакле – не сюсюкающие травести, а натуральная детвора из Музыкального театра юного актера.

Любимые, взлелеянные и в прежних спектаклях Николая Шейко, мотивы описываются словами Жака-меланхолика: «Весь мир – театр, в нем женщины, мужчины – все актеры». Разумеется, режиссер не может удержаться от того, чтобы не вставить этот монолог из «Как вам это понравится» в качестве ключевого в текст своего спектакля. А «спектакль в спектакле», исполняемый шутами-ремесленниками, и вовсе выделяется в отдельное действие – как пародия на первое действие. Неглавные роли афинских ремесленников Шейко делает едва ли не основополагающими и отдает их актерам известным – плотника Пигву играет Александр Феклистов, а ткача Основу (почему-то в костюме Пьеро) – Виктор Гвоздицкий (Шейко любит этого актера больше других – наверное, именно за редкое нынче умение читать стихи).

«Сон в летнюю ночь» Шейко ставил и прежде – лет десять-пятнадцать назад в Таллинском театре русской драмы. Но на нынешнюю, мхатовскую постановку не могла не повлиять нашумевшая около года назад книга Ильи Гилилова «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого Феникса». Там довольно аргументированно доказывалось, что существовали великий поэт Шекспир (и он существует до сих пор, сохраненный в бессмертных строках!) и невежественный ремесленник Шакспер (от которого остались лишь «вторая по качеству кровать с принадлежностями» и прочая домашняя утварь). Шейко, как любитель игры и мистификаций, не мог не увлечься историей о грандиозном розыгрыше, и в его спектакле – несколько следов, оставленных гилиловским бестселлером. Среди них – самая остроумная шутка режиссера в финале спектакля: Александр Феклистов выходит на поклоны с табличкой «Плотник Пигва. 1564-1616».

Опыт Николая Шейко убедительно доказывает, что если содержать свой спектакль «в порядке», то можно достичь многого. И назовем наконец главное, что удалось режиссеру: по этому спектаклю видно, что Шекспир все-таки умел писать пьесы. В этом «Сне» живут и таинственность шекспировского леса, и шекспировская веселость.

 

 

 

Приглашем принять участие в развитии проекта. Материалы присылайте администратору сайта

Mail.ru

2007-2016 © Cтудия дизайна «VoltStudio». Все права защищены