К 50-летию Виктора Гвоздицкого
2002 год

В театре надо быть смиренным...
Александр Строганов, «Век», 18 октября 2002 года

Строчка всплыла в памяти откуда-то из глубин автобиографической, неоконченной, ни на какие другие актерские мемуары не похожей книги Виктора Гвоздицкого, которая и названа необыкновенно – «Читатель своей жизни». Нужно признаться, читатель невероятно внимательный, пристальный, однако на самом себе не сосредоточенный; черными, южными, печальными глазами смотрящий «не вовнутрь», а «вовне»; все запомнивший, не стирающий пыль с потускневших зеркал прошлого, любящий его и в счастливые, и в трудные для себя времена.

Книга написана некоторое время назад, а сегодня мы в ожидании празднования юбилея Гвоздицкого. Ему пятьдесят, но он все так же изящен, хрупок, подвижен. Как тогда, когда у любимого своего режиссера и друга Николая Шейко, художника большой театральной культуры и несравненной начитанности, в легендарном Рижском ТЮЗе 60–80-х годов, погубленном новыми порядками, упоенно лицедействовал в венецианских опусах Карло Гоцци; мальчик из краснодарской провинции, выпускник традиционнейшего Ярославского училища при Театре им. Федора Волкова, пробовал себя, покорял и побеждал в русских опытах итальянской комедии дель арте. И тогда, когда у великого Николая Павловича Акимова в Ленинградском театре комедии являлся шварцевской Тенью – весь черный, узкий, зловещий, из углов, колен и локтей, на мгновение показывался среди занавесей балкона и, напугав резким птичьим профилем, синим гримом лица, исчезал, обещая скорое возвращение.

Сегодня он такой или почти такой же, когда работал с Петром Фоменко в системе его театра «игры и преображений», и тогда, когда работал у режиссера Михаила Левитина – фаната, знатока, продолжателя формального советского театра 20–30-х годов; в «коллективе не для всех» – «Эрмитаже» (бывшем поляковском «Театре миниатюр») входил в полузабытые миры Бабеля, Олейникова, Хармса, обэриутов… Встреча в Ленинграде в пустые, безнадежные времена «звонкой тишины» с безработным Камой Гинкасом стала судьбоносной для обоих. С моноспектакля «Пушкин и Натали» (который они ставили для себя, без денег, площадки, перспектив, на квартире у режиссера) – о Болдинской осени Поэта, по его письмам к Невесте – Мадонне – начался новый отсчет жизни Гинкаса и Гвоздицкого, на долгие годы самых близких друзей-единомышленников в искусстве.

Озоруя, старательно «примеривая» сходство с Пушкиным «на себя», Гвоздицкий вешал кудрявую бакенбарду за ухо, ставил ступни внутрь носками, по точной рекомендации современников, с комической трогательностью жаловался, спрашивал совета у зрителей и, поначалу ужасно непохожий, становился до наваждения похожим на Поэта.

Пушкинская божественная легкость, возникнув в спектакле, в будущем уже не оставляла артиста, так же как пушкинская веселость, растворенная в печали.

Ничего не оставив в прошлом, он взял с собой всех – не только прославленных и знаменитых, самых близких себе людей искусства, как Шейко или Левитин, как незабвенная и несравненная Елена Владимировна Юнгер, но и далеких, чужих – вроде ярославской «громады» Фирса Шишигина, традиционалиста, народника, почвенника, в молодости и зрелости полновластного хозяина «дела», в старости – одинокого и ненужного; или талантливого режиссера несчастливой судьбы Вадима Голикова, которому Гвоздицкий обязан перемещением в северную нашу театральную столицу.

Они не остались только памяти милыми именами, но каждый по-своему претворился, воплотился в его работах. Так возник Гвоздицкий – уникально разносторонний актер, виртуоз внешней и внутренней техники, в возможностях которого изысканность и утонченность модерна (интересно, хоть и спорно играет он Сирано де Бержерака во МХАТе); и театр притворщиков-лицедеев (смотри его бродячего комедианта Основу в «Как вам это понравится» у Николая Шейко во МХАТе); и изощренной сегодняшней формалистики он вовсе не чужд, и литературному театру Марины Цветаевой в свое время отдал дань.

Мастер ритма и движения, он кружил и кружил своего Порфирия на небольшой сцене Московского ТЮЗа в известном спектакле Камы Гинкаса «Играем «Преступление», в нарядных белых одеждах, не дотошный следователь-крючкотвор, а элегантный, пластичный, легкий человек-танец. Дурачил и заговаривал несчастного убийцу Раскольникова, упивался собственными хитростями, смеялся и ликовал во всевластии, всеоружии профессии. Но вдруг опускался нарядной бабочкой в сером, грязном углу, опадал, отрешался от иллюзий, жалел Раскольникова и презирал себя, зная, что он – человек конченый.

В лермонтовском «Маскараде» (постановка друга – Николая Шейко, МХАТ) осмысленно, чеканно и тихо звучали речи-исповеди Арбенина. Но еще более впечатляли паузы, замирания одинокого человека, чужого и чуждого всем, обреченного так же, как и посланная им в смерть Нина. Внешне – горбоносый, бледный, курчавый – он был снова похож на Пушкина, но еще больше на пушкинский – «светский» век, жестокий и пустой, когда легко подымались дула пистолетов, с бездумной яростью вскидывался смертоносный дуэльный клинок и жизнь человека не стоила ничего.

Переход Гвоздицкого в Художественный театр был и объясним и странен. Актер большой культуры, глубокой начитанности и знания, теперь еще с открывшимися границами и европейский человек, под сводами первого из наших российских театров он культуры и искал. А оставлял свою режиссуру. Не только Левитина, но и бесконечно близкого, необходимого Гинкаса. Быть может, надеялся, что во времена нынешних перемещений и совмещений встреча с ними состоится на территории его нового Дома. Он искал и Дом-Театр, о котором влюбленно пишет в своей книге, структуру Театра-Дома считая самой совершенной.

Он много преуспел на новом месте. Стал народным артистом. К его прочной (не звездной, а истинной) репутации великолепного актера теперь прибавились еще и внешние отличия. Он с успехом заменил Смоктуновского в булгаковской роли Короля-Солнца. Радостным, смешливым, молодым – и обреченным сыграл-проскользил, протанцевал по жизни, проострил Тузенбаха в закатных ефремовских «Трех сестрах». В искусстве ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Ожидание будущего вместе с надеждой несет тревогу. Как-то сложится все у Виктора Гвоздицкого в предстоящие годы… Пока же, накануне юбилейного торжества, – счастья, здоровья, удачи замечательному актеру и человеку!

 

 

 

Приглашем принять участие в развитии проекта. Материалы присылайте администратору сайта

Mail.ru

2007-2016 © Cтудия дизайна «VoltStudio». Все права защищены