Спектакль «Учитель словесности»
МХАТ им. Чехова, 2003 год

Фаршированный бес
Глеб Ситковский, «Столичная вечерняя газета», 22 мая 2003 года

Инсценировки русской классики – дело обычное для Художественного театра. На этот раз в чеховском МХАТе попробовали создать сценическую версию «Мелкого беса» Федора Сологуба. Но оказалось, что Валерий Семеновский, главный редактор журнала «Театр» и автор пьесы «Учитель словесности», инсценировал не один из лучших отечественных романов ХХ века, а всю русскую классическую литературу в целом.

Спектакль Николая Шейко может оказать неоценимую помощь старшеклассникам. Жители провинциального городка, показанные в его постановке, изъясняются исключительно цитатами из школьных сочинений по литературе. Реплики перемешаны произвольно, и смотреть спектакль, – будто вытягивать из кучи экзаменационные билеты. Можно даже держать с соседом пари, кто из классиков подмигнет тебе в следующую минуту. «Красота спасет мир» (Ф. М. Достоевский, билет № 12), – говорит один из персонажей Сологуба-Семеновского, а другой отвечает, например, «Не могу молчать» (Л. Н. Толстой, билет № 25).

Экзамен по русской литературе примет сам Ардальон Борисович Передонов, служащий учителем словесности в местной гимназии. Одетый в картуз и фуражку персонаж Виктора Гвоздицкого оказался значительно более начитанным малым, чем его прототип из романа Сологуба. Сестры Рутиловы регулярно кричат «В Москву! В Москву!», намекая сами знаете на кого, а внушительная «арьергардная часть» передоновской сожительницы Варвары (Ольга Барнет) замещает, согласно концепции драматурга, закатившееся «солнце русской поэзии».

Фактически Николай Шейко поставил фаршированного Сологуба. Вся сердцевина из романа аккуратнейшим образом, дабы не повредить фабулы, изъята, а внутрь помещены мелко порубленные в фарш Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Державин, Тредиаковский и все-все-все. Попурри из русских писателей (есть еще, впрочем, Ницше) сопровождается музыкальной нарезкой: лабух в уголке весь спектакль перемежает полечку с маршами и романсами.

Все мизансцены двоятся в кривом заплеванном зеркале, накренившемся над сценой. Время от времени герои принимаются плевать то в это зеркало, то в цитируемых ими писателей. Плевок в вечность, как подметила еще Ф. Г. Раневская, может доставить немало удовольствия харкающему. Авторы всячески пытаются дистанцироваться от своих персонажей и даже написали две объяснительных записки, поместив их в программку: дескать, это не мы такие плеваки, а наши герои – мелкие ничтожные бесы. Если б Паниковский обладал хотя бы мелким литературным даром, то, верно, написал бы как раз такую пьесу – про «мелких ничтожных людей».

 

 

 

Приглашем принять участие в развитии проекта. Материалы присылайте администратору сайта

Mail.ru

2007-2016 © Cтудия дизайна «VoltStudio». Все права защищены